Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Опять я пропустил все самое интересное

tackom: "А чем, простите, Ц-р отличается от Акопова? Тоже культурный и умный человек, да еще и талантливый, как здесь уверяют. Может быть, он был преисполнен уважения к людям? Эта добродетель в выпестованном им издании, где царствовали гоблины конструкции "Роман Волобуев", была вообще большой редкостью: Фаворов и Сапрыкин являли собою приятное исключение". - rip1ey: "Какой вы все-таки пидорас, Карен". - tackom: "Роман, я понимаю, Вы уязвлены". - rip1ey: "А вы пидорас". - tackom: "А вы - увы, нет". - uskov: "Да не ссорьтесь Вы из-за меня хотя бы". - timofeevsky: "Все приедается, мой ангел; не моя в том вина. Совершенство приедается быстрее всего". - некто: "Ну, я-то как раз с Тимофеевским в этом случае согласен - непонятно только к чему эти шпильки в адрес "либеральной интеллигенции" и "журналистов, облизывающих власть" - можно подумать, что сам он Горний старец и не составлял себе капитал на тех же источниках".

(no subject)

Подлинная смерть Франкенштейна, или дневник монстра

"Легенда о Франкенштейне" (Mary Shelleys Frankenstein), США, 1994, режиссер Кеннет Бранах, прокат в России - "Гемини-фильм"

Максим АНДРЕЕВ
газета "Сегодня", 1 февраля 1995 года


В предместьях Лос-Анджелеса, прямо за пшеничным полем и густым лесом, где верхушки вековечных секвой дырявят лазурное небо и тихо перешептываются с облаками, раскинулось небольшое полузаброшенное кладбище. Местные фермеры, неукротимые потомки первых переселенцев, называют его Шелестящим Долом, но настоящего названия не помнит даже соленый тихоокеанский ветер, что с незапамятных времен ласкает заросшие чертополохом могилы, обтесывает покосившиеся могильные плиты, выдувая из камня последние воспоминания о лежащих в земле и наигрывая на скрипучей калитке старую мелодию: "Я буду с тобой в брачную ночь, дорогая". Продравшись сквозь колючий кустарник, вы волей-неволей наткнетесь на единственную сохранившуюся тропку, которая утащит вас в северозападный угол кладбища, к одинокому сухому деревцу, бывшему когда-то яблоней. Ночами сюда слетаются со всей округи соловьи, луна устилает траву серебристой фольгой, превращая лужайку в танцплощадку, и под волшебную музыку невидимых скрипачей маленькие феи кружатся в бесконечном хороводе. Здесь, у яблони, в невысоком холме, под безымянной гранитной плитой, лежу я.
У меня нет имени. Я демон, порожденный адом и безумным гением злодея, чью фамилию по иронии судьбы и воле глупцов я носил долгие годы. О, Виктор Франкенштейн, создавший меня из праха и тлена, меня, вечно гонимое и отверженное чудовище, - как я мечтал поначалу, чтобы боги наградили тебя бессмертием Прометея: орел клевал бы твою печень, а я-о, я обернулся бы тысячей белесых могильных червей, точивших твое горячее и чувствительное тело!
Collapse )